Inglourious Basterds
"Once upon a time in Nazi occupied France..."
Бесславные ублюдки - Цитаты из фильма
Знаковые цитаты
Au revoir, Shosanna!
— Ганс Ланда
Контекст:
Ланда произносит эту фразу после того, как его солдаты расстреляли семью Дрейфус, спрятанную под полом. Он видит убегающую Шошанну, целится в неё, но решает не стрелять, вместо этого крича ей вслед это прощание.
Значение:
Эта фраза, сказанная с леденящим спокойствием, символизирует садистскую натуру Ланды и его власть над жизнью и смертью. Он намеренно отпускает Шошанну, возможно, чтобы продлить игру или просто потому, что охота завершена. Для Шошанны эти слова становятся клеймом, напоминанием о трагедии, которое будет преследовать её всю жизнь.
You know, Utivich? I think this just might be my masterpiece.
— Альдо Рейн
Контекст:
Самая последняя сцена фильма. После того как Ланда сдался и обеспечил себе безнаказанность, Рейн и рядовой Ютивич убивают его водителя и вырезают на лбу самого Ланды свастику, навсегда клеймя его. Рейн смотрит на свою "работу" и произносит эту фразу.
Значение:
Эта финальная фраза фильма является мета-комментарием самого Тарантино. Рейн говорит о свастике, которую он вырезал на лбу Ланды, как о своём шедевре. В то же время, Тарантино через своего персонажа называет шедевром сам фильм — акт кинематографического правосудия, переписывающий историю. Это подчёркивает идею о том, что искусство (и насилие как его форма в фильме) может создать более совершенную и справедливую реальность.
That's a bingo!
— Ганс Ланда
Контекст:
Во время напряжённого разговора с Альдо Рейном и двумя "Ублюдками", которые притворяются итальянцами, Ланда раскрывает их обман. Когда он догадывается об их плане, он с восторгом выкрикивает "Это бинго!", а затем уточняет, правильно ли он употребил выражение.
Значение:
Фраза демонстрирует игровую, почти детскую манеру Ланды, которую он использует для обезоруживания и унижения своих противников. Неправильно используя американскую идиому, он одновременно показывает своё лингвистическое мастерство и подчёркивает своё превосходство над пленными американцами. Это яркий пример его способности превращать смертельно опасную ситуацию в театральное представление.