Внимание: полное раскрытие сюжета.
Двойная конструкция фильма проста, но становится очевидной только к финалу. Зритель с самого начала уверен, что спасать нужно Эдгара: у него отказывают почки, он внизу списка на трансплантацию, шансов дождаться донора практически нет. Люси при этом лежит с пневмонией — болезнью, которая в семейном кино обычно заканчивается выздоровлением. Фильм намеренно поддерживает эту иллюзию, чтобы поменять фигуры местами.
На деле состояние Люси прогрессивно ухудшается, и становится ясно, что выживет не она. Её последнее желание — отдать свою почку Эдгару. Именно этот дар делает пересадку возможной: человек, у которого не было шансов в системе распределения органов, получает жизнь по частному акту любви. Смерть ребёнка и спасение бывшего заключённого оказываются одним и тем же событием.
Финальный образ — Люси, уходящая за руку с дедушкой Джексоном, — задним числом объясняет всю линию с ангелом. Джексон появлялся с самого начала не как милая деталь и не как признак детской фантазии, а как подготовка: он ждал внучку, и фильм заранее показал зрителю, куда она уйдёт. Первая встреча Люси с ангелом и последняя рифмуются, превращая историю в замкнутый круг.
Скрытый смысл, читаемый только после финала: фильм с самого начала говорил не о выздоровлении, а о предназначении. Смерть Люси подаётся не как поражение веры, а как её исполнение — жизнь, отданная целиком. Название обретает второй слой: «Князь мира» не приходит отменить утрату, он приходит превратить её в мир — примирение Эдгара с семьёй, с прошлым и с самим собой. И медицинская метафора замыкается: часть тела Люси продолжает жить в человеке, которого общество списало, — буквальное воплощение идеи, что любовь физически переживает того, кто любил.