Три цвета: Красный - Объяснение концовки

Центральный твист и кульминация фильма — это крушение парома, на котором Валентина плывёт в Англию. В новостном репортаже сообщается, что среди немногих выживших оказываются главные герои всех трёх фильмов трилогии: Жюли («Синий»), Кароль и Доминик («Белый»), и, что самое важное, Валентина и Огюст («Красный»). Этот финал полностью меняет восприятие всего повествования. Случайные пересечения и намёки на связь между Валентиной и Огюстом обретают пророческий смысл. Становится ясно, что их судьбы были не просто параллельны, а должны были сойтись.

Роль судьи также переосмысливается. Его настойчивый совет Валентине сесть на паром, который он дал, услышав прогноз погоды, можно трактовать как интуитивное или даже сознательное действие по спасению её жизни и соединению с Огюстом. Судья, который в своей молодости пережил похожее предательство, как бы дарит Огюсту, своему "двойнику", тот шанс на счастье, которого у него никогда не было. Он видит в новостях по телевизору лицо Валентины — точно в той же позе, что и на рекламном плакате, который преследовал его на протяжении всего фильма. Этот кадр замыкает круг, подтверждая, что предчувствия сбылись.

Скрытый смысл заключается в том, что истинное братство проявляется не в словах, а в этом метафизическом единении судеб. Катастрофа становится высшей точкой, где темы свободы (Жюли выживает, чтобы жить дальше), равенства (Кароль и Доминик получают шанс примириться) и братства (все герои оказываются спасены вместе, а Валентина и Огюст находят друг друга) сливаются воедино, завершая великий замысел Кесьлёвского.

Одна из основных дискуссий касается финала фильма. Оптимистическая трактовка видит в спасении главных героев всех трёх фильмов торжество братства и надежды. Катастрофа парадоксальным образом объединяет их, давая шанс на новую жизнь, особенно Валентине и Огюсту, чьи пути наконец пересеклись. Это прочтение подчёркивает идею о том, что даже через трагедию судьба может привести людей друг к другу.

Более пессимистичная или метафизическая интерпретация предполагает, что судья Керн, предчувствуя или даже каким-то образом влияя на события, "спас" Валентину, направив её на этот паром, чтобы она встретила Огюста — его молодого двойника. В этой версии судья выступает почти как демиург, исправляющий ошибки своей собственной жизни через судьбы других. Финал в таком случае становится не просто счастливой случайностью, а результатом некоего высшего, возможно, трагического замысла.

Также существует интерпретация, согласно которой весь фильм — это размышление о природе творчества и роли автора. Судья, подслушивающий и знающий все истории, — это аналог режиссёра, который плетёт нити судеб своих персонажей. Его финальное "одобрение" союза Валентины и Огюста — это акт творческого завершения, где автор дарит своим героям будущее, которого был лишён сам.