Заводной апельсин - Объяснение концовки

Ключевой сюжетный поворот фильма — это последствия «Техники Людовико». «Излечение» Алекса оборачивается для него полной беззащитностью. Выйдя на свободу, он становится жертвой всех, кому раньше причинял зло. Сначала его избивает бездомный старик, которого он когда-то покалечил. Затем его чуть не топят его бывшие дружки, Дим и Джорджи, которые теперь стали полицейскими и используют свою новую власть для сведения счетов. Кульминацией его страданий становится встреча с писателем Ф. Александром. Тот, узнав в Алексе мучителя своей жены, решает использовать его как орудие мести и политической борьбы. Он запирает Алекса и включает на полную громкость Девятую симфонию Бетховена. Из-за выработанного условного рефлекса музыка вызывает у Алекса невыносимую боль, и он выпрыгивает из окна, пытаясь покончить с собой.

Эта попытка самоубийства становится политическим скандалом. Чтобы спасти свою репутацию, правительство решает «депрограммировать» Алекса. В больнице ему проводят обратную процедуру. Финальная сцена раскрывает всю иронию ситуации: министр внутренних дел лично кормит Алекса с ложечки, предлагая ему высокооплачиваемую работу и полную свободу действий в обмен на лояльность. Звучит Девятая симфония, но теперь она снова приносит Алексу наслаждение. В его сознании возникают образы насилия и секса, и он произносит свою знаменитую фразу: «Я излечился!». Смысл этого финала в том, что система не исправила его, а лишь временно «сломала». В итоге, ради политической целесообразности, она возвращает обществу того же самого монстра, которого пыталась уничтожить, но теперь этот монстр находится под покровительством власти. Круг замкнулся: насилие не было искоренено, оно просто было взято под контроль и интегрировано в систему.

Основная дискуссия вокруг «Заводного апельсина» касается его финала и сравнения с книгой-первоисточником. Кубрик использовал для сценария американское издание романа Энтони Бёрджесса, в котором отсутствовала последняя, 21-я глава.

• Интерпретация Кубрика (пессимистическая): Фильм заканчивается на том, что Алекс, «излеченный» от своего лечения, с восторгом представляет себе новые акты насилия, заявляя: «Я излечился!». Эта концовка предполагает, что человеческая природа, в частности склонность к злу, неизменна. Алекс не исправился и не исправится. Общество, в свою очередь, готово принять его таким, какой он есть, и даже поощрять его пороки в обмен на политическую выгоду. Это циничный взгляд на то, что зло неистребимо, а система лицемерна.
• Интерпретация Бёрджесса (оптимистическая): В последней главе романа, отсутствующей в фильме, повзрослевший Алекс встречает одного из своих старых дружков, который остепенился и завел семью. Алекс понимает, что насилие ему наскучило. Он осознает, что юношеский бунт — это лишь этап, который нужно перерасти. Он решает отказаться от жестокости, завести семью и стать полноценным членом общества. Этот финал предлагает надежду на искупление и естественное взросление, предполагая, что свобода воли в конечном итоге приводит человека к добру.

Эти два финала предлагают кардинально разные трактовки основной идеи. Фильм Кубрика — это мрачная сатира на общество и человеческую природу, в то время как книга Бёрджесса — это история взросления и обретения мудрости через свободный выбор.