Внимание: далее раскрываются ключевые сюжетные повороты.
Исходная точка. Инопланетные преступники доводят до конца план из первой части: они выпускают в центре Сеула атмосферу своей планеты — «хаву», — превращая Землю в пригодный для себя мир. Это акт колонизации без единого выстрела: захватывается не территория, а воздух. Именно в этот момент киборг Гард отправляет робота-компаньона Тандера и приёмную дочь Иан примерно на семьсот лет назад — единственная точка, где катастрофу ещё можно остановить у истока.
Двойная задача Иан. В прошлом Иан оказывается отрезанной от будущего. Ей нужны две вещи: божественный меч, открывающий дверь во времени, и Тандер, без которого возвращение невозможно. Здесь фильм совершает ключевую подмену жанровых ожиданий: артефакт, за которым все охотятся как за абсолютным оружием, на деле — ключ, а не клинок. Все антагонисты, включая монаха Чачжана и слепого мечника, ошибаются в самой природе предмета, за который сражаются, и это предопределяет их поражение.
Разгадка Мурыка. Главная линия второй части — существо внутри тела Мурыка. То, что казалось источником комических неудач и «заимствованной» магии в первом фильме, оказывается сюжетообразующим: внутри даоса живёт чужое сознание, и именно оно объясняет, откуда у недоучки берётся сила. Бессмертные с Самгаксана преследуют его как раз по подозрению, что он носитель пришельца. Ирония в том, что герой, чья сила действительно нечеловеческого происхождения, оказывается самым человечным персонажем истории.
Петля времени. Все линии сходятся в замкнутый круг: действия героев в прошлом не отменяют будущее, а формируют его. Отправка Иан назад во времени, поиск меча, встреча с Мурыком — звенья цепи, которая всегда уже была замкнута. Смысл, проявляющийся только на пересмотре: реплики и «случайные» совпадения первой части перестают быть случайными — они последствия того, что герои ещё не совершили с точки зрения зрителя, но уже совершили с точки зрения истории.
Что становится ясно только после финала. Дилогия с самого начала была не историей о вторжении, а историей семьи: Гард, отправляющий дочь и робота в прошлое, совершает поступок родителя, а не тюремного надзирателя. Соответственно, финальный конфликт разрешается не победой над врагом, а тем, кто и чем готов пожертвовать ради другого. Именно поэтому финал многим показался антиклимактическим: фильм сознательно уходит от эскалации к прощанию — эмоциональному, а не боевому разрешению. Сюжетные «крючки» первой части закрываются почти все, но кульминация ставится там, где зритель ждал взрыва, а получает расставание.