Центральным событием, раскрывающим все карты, является добровольное признание Эрнста Яннинга. Долгое время он молчит, создавая интригу: является ли он закоренелым нацистом или человеком, сломленным системой? Поворотным моментом становится допрос Ирен Хоффман (Джуди Гарланд), которую адвокат Рольфе доводит до истерики, пытаясь доказать, что у нее была интимная связь с пожилым евреем, за что того казнили по нацистским законам. Видя эту жестокость и ложь в зале суда, Яннинг не выдерживает. Он просит слова и произносит исповедь, в которой признается, что знал о невиновности того человека, но приговорил его к смерти, поддавшись давлению и идеологии.
Это признание полностью разрушает линию защиты, построенную на том, что судьи лишь следовали закону. Яннинг объясняет, что он, как и многие образованные немцы, презирал Гитлера, но пошел на сделку с совестью, надеясь, что "все не зайдет так далеко". Он признает вину не только свою, но и всего немецкого народа, который предпочел закрыть глаза на происходящее. Этот момент раскрывает главную идею фильма: Холокост стал возможен не только из-за фанатиков, но и из-за молчаливого согласия и конформизма респектабельных граждан.
Концовка и ее смысл: Судья Хейвуд, несмотря на политическое давление, требующее проявить снисхождение ради союза с Германией против СССР, выносит всем четверым обвиняемым приговор — пожизненное заключение. В своей речи он утверждает верховенство справедливости и ценности человеческой жизни над любой политикой. В финальной сцене в тюрьме Яннинг говорит Хейвуду, что не знал, к каким ужасам приведут его действия, на что судья отвечает своей знаменитой фразой, что все началось с первого неправосудного приговора. Горький эпилог в виде титра сообщает зрителю, что к 1961 году все осужденные на этих процессах были амнистированы. Это подчеркивает, что юридическое правосудие может быть отменено политикой, но моральный вердикт, вынесенный фильмом, остается неизменным.