ВНИМАНИЕ: ниже раскрыты все повороты сюжета и финал.
Первый акт: месть. В 1971 году Люси Жюрен сбегает из заброшенной скотобойни, где её больше года держали и истязали. Виновных не находят. В приюте она сближается с Анной. Пятнадцать лет спустя Люси врывается в загородный дом обычной семьи и расстреливает всех — родителей и двоих детей-подростков, будучи уверенной, что нашла своих мучителей. Приехавшая Анна не верит ей и убеждена, что подруга убила невиновных.
Первый поворот: существо — это она сама. Люси на протяжении всего фильма преследует изувеченное, изуродованное создание, которое нападает на неё и наносит раны. Зритель постепенно понимает, что монстра нет: раны Люси наносит себе сама, а существо — проекция вины перед другой пленницей, которую она бросила, убегая из скотобойни. Не выдержав, Люси перерезает себе горло на глазах у Анны — герой, с которым мы отождествлялись, исчезает в середине картины.
Второй поворот: Люси была права. Убирая дом, Анна находит потайной ход в подземный бетонный комплекс, где обнаруживает женщину в цепях, истощённую, с прибитой к черепу металлической конструкцией, закрывающей глаза. Семья действительно была причастна. Анна пытается спасти узницу, но та не выдерживает контакта с внешним миром, и Анне приходится избавить её от мучений.
Третий поворот: масштаб. В дом приходят люди — организация, для которой убитая семья была лишь обслуживающим звеном. Возглавляет её пожилая женщина, к которой обращаются «Мадемуазель». Она спокойно объясняет Анне суть: общество десятилетиями ищет доказательство существования жизни после смерти, доводя молодых женщин до состояния «мученика» — от греческого martys, «свидетель». Виктимы получаются легко; мученики — почти никогда.
Процедура. Анну подвергают систематическому, лишённому эмоций насилию: изоляция, побои по расписанию, принудительное кормление, полное отсутствие человеческого контакта. Это самая тяжёлая часть фильма именно потому, что она однообразна и лишена драматургии — Ложье сознательно отказывается от саспенса, чтобы зритель ощутил длительность. Пройдя через фазу апатии, Анна достигает состояния отрешённости.
Финальная стадия. С неё живьём снимают кожу, оставляя нетронутым лицо, и подвешивают. Анна впадает в транс — то самое состояние «трансфигурации», ради которого всё затевалось. Мадемуазель поднимается к ней, и Анна что-то шепчет ей на ухо. Зритель этого не слышит.
Развязка. Мадемуазель созывает членов общества, которые съезжаются, чтобы услышать результат. Перед этим она говорит своему помощнику Этьену фразу о том, представляет ли он себе, что бывает после смерти, — и добавляет: «Продолжайте сомневаться». После чего стреляет себе в голову. Собравшимся не достаётся ничего.
Что становится ясно задним числом. Во-первых, структура фильма зеркальна замыслу антагонистов: зрителя тоже последовательно лишают опор — героини, жанра, надежды, объяснения. Во-вторых, финальная реплика — точка максимальной неопределённости: она равно допускает и то, что Мадемуазель узнала невыносимую истину, и то, что она осознала полную бессмысленность прожитой жизни. В-третьих, самоубийство лишает организацию плода её работы, и это единственная форма справедливости, которую фильм себе позволяет: знание, добытое насилием, не наследуется. Наконец, ретроспективно проясняется и роль Люси — её «безумие» было правдой, а её месть, при всей своей чудовищности, оказалась не ошибкой, а тем, что вскрыло подвал.