Главный сюжетный поворот фильма, радикально меняющий его интонацию, происходит в третьем акте. После череды безумных и жестоких приключений реальность наносит безжалостный удар: неунывающий граф Маскетти внезапно переносит тяжелый инсульт.
До этого момента герои казались неуязвимыми в своем цинизме, но болезнь Маскетти обнажает их хрупкость. Граф оказывается прикован к инвалидной коляске, половина его лица парализована, а речь затруднена. Этот твист заставляет зрителя переосмыслить весь предыдущий смех — веселье было лишь временной отсрочкой перед лицом безжалостной биологии.
Однако гениальность концовки заключается в отказе от жалости. Когда друзья вывозят парализованного Маскетти на прогулку, он замечает потенциальную жертву для розыгрыша. Преодолевая физическую немощь, он собирает все силы и начинает бормотать свою коронную нелепицу — supercazzola. Этот финал скрывает глубокий гуманистический смысл: смерть и болезни неизбежно разрушат тело, но человеческий дух, вооруженный самоиронией, не сдается до последнего вздоха.