Подростковый секс и смерть в лагере «Миазма»

«Подростковый секс и смерть в лагере Миазма» — третий полнометражный фильм Джейн Шенбрун. Кинорежиссёрку Крис (Ханна Айнбиндер) нанимают перезапустить давно выдохшуюся слэшер-франшизу «Camp Miasma» — культовый хит 1980-х, который, подобно «Пятнице, 13-е» и «Кошмару на улице Вязов», оброс всё более бессмысленными сиквелами.

Работа над ремейком приводит Крис к Билли — исполнительнице роли оригинальной «последней девушки» серии (Джиллиан Андерсон). Встреча фанатки и её экранного идола превращается в странный, смешной и эротически заряженный союз, в котором граница между фильмом и жизнью становится всё тоньше, а маньяк Little Death словно бы по-прежнему ждёт на дне озера.

Картина совмещает сатиру на современную киноиндустрию с оммажем слэшерам, романтикой и хоррором, исследуя, как кино проникает в нас и навсегда меняет.

Как отмечают критики, фильм, несмотря на название, говорит не столько о сексе и смерти, сколько о сексе и кино — о трансцендентной связи между ними, об их «жутковатой способности проникать в нас и навсегда преображать». Привычные для Шенбрун вопросы гендерной идентичности и идентификации здесь растворены в признании в любви к жанру слэшера.

Одновременно это исследование часто «искажённой» природы женского желания и манифест о праве позволить себе его чувствовать. Слэшер, долго считавшийся мусорным жанром, оказывается пространством, где квир-зрители узнавали себя, — и Шенбрун предлагает не стыдиться этой связи, а превратить её в творчество: «Давай снимем кино».

Метатекстуальное прочтение: фильм — размышление о том, как ремейк-культура и фанатство перерабатывают прошлое, а Крис буквально «входит» в текст любимой франшизы.

Фильм вышел на волне интереса к квир-хоррору и к переосмыслению слэшеров как жанра, в котором ЛГБТК+-зрители десятилетиями находили себя. Шенбрун, прославившаяся фильмом «Я видел свечение телевизора», впервые попала в Канн, где картина открыла «Особый взгляд» и получила почти шестиминутную овацию; пресса назвала её «лесбийским секс-хоррором», покорившим фестиваль.

Критики (Variety, IndieWire, Slant, RogerEbert.com, NPR) называли фильм самым зрелым, убедительным и игривым у Шенбрун, отмечая его как метатекстуальную оду слэшерам и острую сатиру на современный кинопроцесс. Прокат MUBI с широким расширением и промо с VHS-кассетами подчеркнули культовый потенциал картины.

Хвалят: игру Ханны Айнбиндер и Джиллиан Андерсон, смелость, юмор, эротизм и любовь к жанру; некоторые рецензенты (например, The Queer Review, 5/5) пишут, что «ни кадр, ни реплика, ни вдох не потрачены зря». Фестивальная публика встретила фильм овацией.

Спорные моменты: метатекстуальность и откровенность рассчитаны прежде всего на поклонников слэшеров и квир-кино, а смешение сатиры, романтики и хоррора может показаться неровным зрителям, ожидающим классического ужастика.

Общий вердикт: самая уверенная и игривая работа Шенбрун, любовное признание жанру с культовым потенциалом.