Король и птица

В вымышленном королевстве Такикардия правит деспотичный и косоглазый король Карл V + III = VIII + VIII = XVI. Его гигантский вертикальный дворец уходит в небеса, пока угнетенный народ прозябает в мрачном Нижнем городе. Единственный, кто осмеливается насмехаться над королем — это дерзкая Птица (Пересмешник), чье гнездо находится на самой крыше дворца.

Однажды ночью оживают картины в секретных покоях короля: прекрасная Пастушка и скромный Трубочист, влюбленные друг в друга. Они сбегают из рам, но за ними в погоню бросается оживший портрет самого Короля, который намерен жениться на Пастушке любой ценой. Начинается сюрреалистическая погоня через всё королевство с участием львов, полицейских машин и гигантского разрушительного робота.

Фильм является глубокой аллегорией борьбы искусства и любви против тирании. Поль Гримо и Жак Превер показывают, что диктатура, несмотря на свою монументальность и техническую мощь, внутренне пуста и абсурдна. Разрушение «идеального порядка» необходимо для обретения истинной свободы, даже если эта свобода приходит через руины.

Существует интерпретация, что весь фильм — это сон Короля, параноидальный кошмар о потере контроля, что объясняет сюрреалистичную логику пространства. Другая точка зрения рассматривает фильм как предсказание краха колониальных империй (Нижний город как колонии), где «дикая» природа (Птица и львы) в итоге поглощает цивилизацию технократов.

«Король и Птица» считается шедевром французской анимации и культурным достоянием. Фильм оказал колоссальное влияние на японскую анимацию: основатели Studio Ghibli, Хаяо Миядзаки и Исао Такахата, признавали его ключевым фактором в своем решении заниматься анимацией. Миядзаки заимствовал концепцию вертикального города, трапов, летательных аппаратов и, самое главное, образ тихого гигантского робота, связанного с природой. Во Франции фильм стал классикой, на которой выросли поколения, получив престижную премию Луи Деллюка.

Зрители и критики восхваляют фильм за его уникальный визуальный стиль, поэтичность и смелость тем, которые подходят как детям, так и взрослым. Его часто называют «анти-Диснеем» за отсутствие слащавости. Критика (в основном историческая) касалась медленного темпа и технической несовершенности анимации в старых сценах 50-х годов, которые заметно отличаются от новых сцен 80-х, но сейчас эта эклектика воспринимается как часть шарма.