Перейти к содержимому
З/Л/О: Хэллоуин
Шесть плёнок одной ночи, где праздник ряженых срывает маску с самих людей: сахарный угар, аналоговые помехи и смех, который застревает в горле, как конфета не того размера.
З/Л/О: Хэллоуин

З/Л/О: Хэллоуин

V/H/S/Halloween

19 сентября 2025 United States of America 115 мин 6.3 (242)

Режиссер: Bryan M. Ferguson, Каспер Келли, Micheline Pitt-Norman, R.H. Norman, Alex Ross Perry, Paco Plaza, Anna Zlokovic

В ролях: Samantha Cochran, Natalia Montgomery Fernandez, Elena Musser, Adam Carr, Charlotte Mae Curtis

триллер ужасы Хэллоуин как узаконенное нарушение границ Творец как антагонист собственной истории Камера как соучастник Потребление, сахар и тело Ностальгия по аналоговому и её порча

Краткий обзор

V/H/S/Halloween — восьмой фильм франшизы найденных плёнок V/H/S, спродюсированный Bloody Disgusting. Мировая премьера прошла на фестивале Fantastic Fest 19 сентября 2025 года, а 3 октября 2025-го фильм вышел на стриминговом сервисе Shudder. В отличие от предыдущих частей, где рамочная история была отдельной «скрепой», здесь обрамление само оформлено как полноценный шестой короткометражный фильм, а все истории объединены одной темой — Хэллоуином.

Пять сегментов поставили Casper Kelly («Fun Size»), Anna Zlokovic («Coochie Coochie Coo»), супруги Micheline Pitt-Norman и R.H. Norman («Home Haunt»), Alex Ross Perry («Kidprint») и испанец Paco Plaza («Ut Supra Sic Infra», то есть «Как вверху, так и внизу»). Рамочную линию Diet Phantasma написал и снял Bryan M. Ferguson, взявший на себя ещё и монтаж, кастинг и работу художника-постановщика. Внутри почти двухчасового хронометража сталкиваются одержимость, слэшер, хоррор-комедия и жёсткий садистский боди-хоррор — каждая плёнка говорит на своём диалекте страха.

Общая логика фильма — не в сквозном сюжете, а в сквозном жесте: кто-то обязательно держит камеру, и почти всегда снимающий оказывается соучастником. Хэллоуин здесь не декорация, а разрешение: одна ночь в году, когда костюм легитимизирует то, что в остальные 364 дня пришлось бы прятать. Антологию держит вместе мысль, отмеченная критиками, — создатели становятся антагонистами собственной истории.

Главная идея

Главная идея V/H/S/Halloween — в том, что праздник переодевания вскрывает не чужое, а своё. Маска в фильме работает не как укрытие от монстра, а как разрешение стать им: подростки, отцы семейств, владельцы магазинов и корпорации в костюме «весёлой традиции» делают то, чего сами от себя не ожидали.

Вторая, сквозная мысль антологии — творец как собственный антагонист. Отец, строящий идеальный домашний аттракцион ужасов; лавочник, снимающий «полезные» видеокартотеки детей; корпорация, изобретающая новый вкус, — все они создают нечто, что затем поглощает их самих. Хэллоуин оказывается идеальной метафорой потребления: сладкое, дешёвое, расфасованное по маленьким упаковкам, съеденное залпом и оборачивающееся тошнотой.

Наконец, сам формат несёт послание. Плёнка, помехи, автоматический баланс белого, дрожащая рука — это напоминание, что запись никогда не бывает нейтральной. Пока камера работает, никто не помогает; фильм предлагает зрителю неуютную роль того самого человека за видоискателем.

Тематическая ДНК

Хэллоуин как узаконенное нарушение границ 25%
Творец как антагонист собственной истории 22%
Камера как соучастник 20%
Потребление, сахар и тело 18%
Ностальгия по аналоговому и её порча 15%

Хэллоуин как узаконенное нарушение границ

Праздник в фильме — это не фон, а юридическая лазейка морали. Костюм снимает с человека ответственность: две школьницы в костюмах младенцев-переростков из «Coochie Coochie Coo» получают право на инфантильную жестокость, ряженые в «Home Haunt» перестают отличаться от настоящих чудовищ, а обход домов «сладость или гадость» превращается в ритуал, где чужой порог можно перешагнуть безнаказанно.

Каждый сегмент проверяет, где кончается игра. Ответ фильма жёсткий: границы не существует — её отменяет не монстр, а согласие соседей, что сегодня всё можно.

Творец как антагонист собственной истории

Критики отметили этот мотив как вторую сквозную линию антологии. Отец и сын в «Home Haunt» годами строят идеальный домашний хоррор-аттракцион — и их собственная постановка оживает, выпуская призраков, зомби и ведьм на семью и весь квартал. В «Kidprint» электронная лавка изобретает «полезный» сервис видеокартотеки детей, который по своей природе является инструментом охоты. В рамочной Diet Phantasma корпорация создаёт продукт и ставит его испытания на людях.

Все эти авторы теряют контроль над сюжетом ровно в тот момент, когда решают, что полностью им владеют.

Камера как соучастник

Формат найденной плёнки здесь не стилизация, а этическая ловушка. Оператор внутри кадра почти никогда не вмешивается: он продолжает снимать, потому что запись важнее происходящего. Сын снимает отца, лавочник снимает детей, корпорация снимает подопытных — иерархия страха совпадает с иерархией того, у кого в руках камера.

Съёмочная группа сознательно усиливала этот эффект: в интервью авторы подчёркивали, что формат «помещает зрителя внутрь фильма», делая его не наблюдателем, а держателем объектива.

Потребление, сахар и тело

Хэллоуин — праздник поедания, и фильм доводит эту мысль до боди-хоррора. Рамочная линия построена вокруг диетической газировки Diet Phantasma, вызывающей у испытуемых взрывные демонические реакции; название сегмента «Fun Size» прямо отсылает к мини-упаковкам конфет, то есть к идее «уменьшенной, безопасной порции», которая безопасной не оказывается.

Тело в антологии — то, что раздувается, лопается, уменьшается и переваривается. Критики называли фильм «сахарным приходом»: сладость и тошнота здесь неразделимы.

Ностальгия по аналоговому и её порча

Франшиза V/H/S всегда торговала памятью о видеокассетах, но здесь ностальгия сама становится источником ужаса. Оператор Пауэлл Робинсон для «Coochie Coochie Coo» снимал на современные сенсоры, но прогонял материал через tapeless-DV-workflow, чтобы воссоздать пересвеченную текстуру и капризы автоматического баланса белого раннего цифрового видео 2000-х.

Тёплое узнавание «домашнего видео» работает как приманка: мы расслабляемся от знакомой картинки — и именно в этой расслабленности нас настигает происходящее.

Анализ персонажей

Лэйси (Lacie)

Samantha Cochran

Архетип: Антигероиня / зачинщица Ключевая черта: Провокационность, не знающая тормозов

Мотивация

Быть увиденной и признанной: получить реакцию, внимание, статус — любой ценой и любым способом, который ночь Хэллоуина делает допустимым.

Развитие персонажа

Выпускница школы, которая вместе с подругой выбирает на Хэллоуин костюм младенца во взрослый рост — жест нарочито провокационный, на грани издёвки над самой идеей «милого» карнавала. Её путь — это путь эскалации: то, что начинается как подростковое желание шокировать окружающих, постепенно перестаёт быть игрой, и костюм оказывается не шуткой, а формой, в которую она врастает.

Кейли (Kaleigh)

Natalia Montgomery Fernandez

Архетип: Спутница / ведомая Ключевая черта: Зависимость от чужого одобрения

Мотивация

Не потерять связь с подругой и своё место рядом с ней — принадлежность оказывается сильнее инстинкта самосохранения.

Развитие персонажа

Вторая половина дуэта в костюмах младенцев: она входит в вечер как соучастница чужой затеи и вынуждена решать, до какой точки готова идти вслед за подругой. Её линия — это проверка дружбы на прочность там, где отступить значит остаться одной посреди чужого праздника.

Все персонажи и актеры (4)

Символы и мотивы

Костюм и маска

Значение:

Не сокрытие личности, а её легализация. Костюм в фильме — документ, дающий право на поступок, который иначе был бы преступлением.

Контекст:

Костюмы младенцев-переростков в «Coochie Coochie Coo», ряженые монстры домашнего аттракциона в «Home Haunt», где невозможно отличить соседа в гриме от настоящей твари, и обязательная графа «костюм» в анкетах «Kidprint».

Видеокассета и артефакты записи

Значение:

Символ памяти, которая испорчена самим носителем. Помехи, дропфреймы и пересветы — это знак того, что правда дошла до нас повреждённой, а значит, всегда чуть страшнее, чем была.

Контекст:

Вся антология подана как найденные плёнки; в «Coochie Coochie Coo» текстура DV-эпохи воссоздана искусственно, через специальный workflow, то есть аналоговая «подлинность» здесь сама по себе подделка.

Банка Diet Phantasma

Значение:

Фантом в жестянке: продукт, обещающий удовольствие без последствий («диетическое»), и потому идеальный образ обмана потребления. Название буквально означает «диетический призрак».

Контекст:

Рамочная история: корпорация тестирует проклятую диетическую газировку, вызывающую у испытуемых взрывные демонические реакции — реклама и медицинский эксперимент сливаются в один жанр.

«Fun size» — уменьшенная порция

Значение:

Иллюзия контролируемой дозы. Маленькая упаковка внушает, что зла тоже досталось немного, — тогда как вред не масштабируется вместе с размером.

Контекст:

Название сегмента Каспера Келли, вокруг которого строится его чёрный комизм: хэллоуинская логика «это же просто конфетка» доведена до абсурда.

Домашний аттракцион ужасов

Значение:

Симулякр, который требует, чтобы в него поверили, — и наказывает за исполнение этого желания. Место, где семья добровольно репетирует собственную гибель.

Контекст:

«Home Haunt»: отец и сын строят идеальный хоррор-дом в своём районе, а проклятый объект — запись/игра Halloween Horrors — оживляет обитателей аттракциона.

Детская видеокартотека

Значение:

Забота, вывернутая наизнанку: архив, созданный «на случай пропажи ребёнка», по структуре идентичен каталогу целей. Символ родительской паники, которая производит ровно ту опасность, от которой защищает.

Контекст:

«Kidprint» Алекса Росса Перри: местный магазин электроники записывает имена, возраст, рост, лица и костюмы детей, собирающихся идти за сладостями.

Формула «Ut Supra Sic Infra»

Значение:

Герметический принцип «как вверху, так и внизу»: подобие верхнего и нижнего миров. Здесь — знак того, что зло не приходит извне, а зеркально отражает то, что уже есть в людях.

Контекст:

Латинское название сегмента Пако Пласы, написанного вместе с Альберто Марини: молодой человек по имени Энрик находится под следствием по делу о гибели друзей в заброшенном мадридском особняке.

Философские вопросы

Освобождает ли маска от ответственности — или только раскрывает то, что было спрятано?

Все сегменты проверяют одну гипотезу: человек в костюме перестаёт быть собой. Фильм отвечает обратным — костюм не заменяет личность, а снимает с неё социальный предохранитель. Школьницы в костюмах младенцев, ряженые в домашнем аттракционе, корпоративные сотрудники в белых халатах: во всех случаях форма не меняет носителя, а лишь даёт ему алиби.

Существует ли невинное наблюдение?

Формат найденной плёнки ставит вопрос напрямую: оператор внутри кадра почти никогда не вмешивается, потому что съёмка кажется нейтральным действием. Фильм показывает, что это неправда — камера меняет происходящее уже тем, что требует продолжения. Авторы сами описывали эффект как «помещение зрителя внутрь фильма», то есть перекладывание вины с персонажа на смотрящего.

Может ли творец отвечать за то, что создал, если созданное вышло из-под контроля?

Отец с идеальным хоррор-домом, лавочник с видеокартотекой детей, корпорация с новым напитком — каждый начинает с добрых или хотя бы безобидных намерений. Антология отказывает им в оправдании: ответственность лежит не в замысле, а в самом акте создания, и катастрофа приходит как логическое продолжение идеи, а не как случайность.

Что делает изображение подлинным, если подлинность можно изготовить?

Пересвеченная DV-текстура «Coochie Coochie Coo» получена не на кассете, а через цифровую имитацию аналогового процесса. Фильм тем самым подрывает единственную конвенцию, на которой держится жанр найденной плёнки: доверие к некачественной картинке как к свидетельству. Настоящий ужас здесь — в готовности зрителя верить любому шуму и дрожанию.

Альтернативные интерпретации

Как сатира на потребление. Самое прямое чтение: Хэллоуин — праздник-ярмарка, а рамочная линия с проклятой диетической газировкой и корпоративными испытаниями на людях превращает всю антологию в рекламный блок ада. Сладкое, «облегчённое», расфасованное по мини-упаковкам зло — и тело, которое расплачивается за обещание удовольствия без последствий.

Полное объяснение концовки

Культурное влияние

V/H/S/Halloween вышел в момент, когда франшиза Bloody Disgusting окончательно превратилась в ежегодный ритуал: восьмая часть, стабильный октябрьский слот на Shudder, премьера на Fantastic Fest. Серия стала главной действующей витриной короткого метра в хорроре — платформой, через которую независимые режиссёры попадают в мейнстрим. Именно этот выпуск подчёркивает интернациональность подхода: рядом с американскими авторами — Каспером Келли, Анной Злокович, Алексом Россом Перри, супругами Норман — стоит испанец Пако Пласа, один из ключевых представителей европейской школы найденной плёнки.

Фильм встроен в двойную культурную традицию. С одной стороны — хэллоуинская антология как жанр (от «Trick 'r Treat»-логики «одна ночь, много историй»), с другой — ностальгия по аналоговым медиа, которая в 2020-х стала самостоятельным эстетическим языком: помехи, дата-штамп в углу кадра и пересвеченный автобаланс читаются зрителем как знак «это было на самом деле». Показательно, что подлинность здесь производится технологически — цифровое изображение искусственно «портят» под DV 2000-х.

Приём оказался разделённым, и этот раскол сам стал частью разговора о фильме. Критика была тепла: дебютные 100% на Rotten Tomatoes, устоявшиеся около 90% при 67 рецензиях, формулировки вроде «сахарный приход» и «больше угощений, чем гадостей». Зрители — заметно сдержаннее: Popcornmeter около 51%, оценка IMDb 5.7. IndieWire назвал выпуск «неровным томом» ежегодной антологии, другие рецензенты фиксировали редкую для серии жестокость и садизм отдельных новелл. В итоге фильм закрепил за V/H/S репутацию площадки для рискованных, намеренно неприятных экспериментов — где ценой цельности покупается свобода.

Что думают зрители

Сводная картина: критики — за, зрители — сдержанно. Фильм стартовал с идеальными 100% на Rotten Tomatoes, а по мере накопления отзывов рейтинг критиков устоялся около 90% (67 рецензий). Зрительский Popcornmeter при этом держится примерно на 51%, оценка IMDb — 5.7. Такой разрыв — самый обсуждаемый факт вокруг картины.

За что хвалят:

  • жанровое разнообразие: одержимость, слэшер, хоррор-комедия и боди-хоррор в одном сборнике, из-за чего фильм не успевает надоесть;
  • смелость и бескомпромиссность отдельных новелл — рецензенты отмечали редкую даже для V/H/S степень жестокости и садизма;
  • практические эффекты и физиологическая убедительность гуманного «мяса» в кадре;
  • тематическая цельность: Хэллоуин работает как настоящая рамка, а не как ярлык;
  • формальная работа с аналоговой текстурой, придающая материалу ощущение найденного, а не снятого.

Основные претензии:

  • неровность — IndieWire прямо назвал выпуск «неровным томом» ежегодной антологии: сильные сегменты соседствуют со слабыми;
  • рамочная линия Diet Phantasma оказалась самым спорным элементом: даже благожелательные рецензенты признавали, что она скорее развлекает, чем удерживает конструкцию;
  • почти двухчасовой хронометраж на шесть историй утомляет — усталость накапливается к финальным сегментам;
  • часть зрителей восприняла садизм и «мерзость ради мерзости» как самоцель, а не как приём.

Спорные моменты. Ровно то, что критики ставят фильму в плюс — грубость, шок, чёрный юмор на грани дурного вкуса, — часть публики считает его главным недостатком. Отсюда и расхождение рейтингов: это кино, сделанное для аудитории, приходящей за трансгрессией, и неудобное для тех, кто ждёт от антологии равномерного качества.

Вердикт. Один из самых злых и тематически связных выпусков франшизы: обязателен для фанатов серии и хэллоуинских марафонов, необязателен для тех, кому мешает неровность и намеренная жестокость.

Интересные факты

  • Это восьмой фильм франшизы V/H/S, спродюсированный порталом Bloody Disgusting.
  • Мировая премьера состоялась на фестивале Fantastic Fest 19 сентября 2025 года, а на Shudder в США фильм вышел 3 октября 2025-го — прямо к Хэллоуину.
  • Впервые в серии рамочная история оформлена как полноценный шестой короткометражный фильм, а не просто как связка между сегментами: всего в картине пять новелл плюс обрамление.
  • Брайан М. Фергюсон, автор рамочной линии Diet Phantasma, выступил не только сценаристом и режиссёром, но и монтажёром, кастинг-директором и художником-постановщиком своего сегмента.
  • Среди постановщиков — испанец Пако Пласа, чей сегмент называется по-латыни «Ut Supra Sic Infra» («Как вверху, так и внизу») и снят в Мадриде; сценарий он писал вместе с Альберто Марини.
  • Сегмент «Home Haunt» поставил супружеский дуэт Мишелин Питт-Норман и Р. Х. Норман, сделав ставку на семейные страхи и домашнюю видеосъёмку.
  • Оператор Пауэлл Робинсон снимал «Coochie Coochie Coo» на современные сенсоры, но прогонял изображение через tapeless-DV-workflow, чтобы получить пересвеченную текстуру и капризный автобаланс цвета цифрового видео начала 2000-х.
  • Режиссёры работали в полном неведении о содержании чужих сегментов, а часть съёмок пришлась на «не тот сезон» — воссоздавать октябрь приходилось искусственно.
  • Каспер Келли выстраивал на съёмках «Fun Size» намеренно свободную, коллаборативную атмосферу, отдавая инициативу актёрам; девиз постановщиков, вынесенный в заголовок закулисного материала Collider, звучал как «Go Gory, No Limitations».
  • Фильм стартовал со 100% на Rotten Tomatoes; по мере роста числа отзывов рейтинг критиков устоялся около 90% при 67 рецензиях, тогда как зрительский Popcornmeter остался на уровне 51%.

Пасхалки

Латинское название сегмента Пако Пласы — «Ut Supra Sic Infra».

Это герметическая формула «как вверху, так и внизу» из традиции «Изумрудной скрижали», классический оккультный пароль европейского хоррора. Пласа переносит его в заброшенный мадридский особняк, намекая, что расследование гибели друзей Энрика — это не криминальная история, а вертикаль между мирами.

Диетическая газировка Diet Phantasma как бренд внутри фильма.

Вымышленный продукт с говорящим названием («диетический призрак») — отсылка к целой традиции сатирических фальшивых брендов в хорроре и к эстетике рекламных вставок на старых кассетах. Корпоративные испытания напитка на людях превращают рамочную линию в пародию на промо-ролик.

Премиса «Kidprint»: магазин электроники снимает видеоанкеты детей — имя, возраст, рост, лицо, костюм — «на случай, если ребёнок пропадёт».

Прямая отсылка к реальной практике «детских ID-комплектов» и моральным паникам 1980–90-х вокруг похищений и «отравленных конфет» на Хэллоуин. Алекс Росс Перри берёт подлинный артефакт эпохи VHS и показывает, что инструмент защиты по форме неотличим от каталога жертв.

Часто задаваемые вопросы

Узнайте больше об этом фильме

Погрузитесь глубже в конкретные аспекты фильма с нашими детальными страницами анализа

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Пока нет комментариев. Станьте первым, кто поделится своими мыслями!

Смотрите также