Внимание: далее — полное раскрытие сюжета.
Разгадка. Дети не ушли сами и не были похищены человеком в привычном смысле. За исчезновением стоит Глэдис Лилли — «тётя», недавно появившаяся в доме единственного не пропавшего ученика, Алекса. Она практикует магию, требующую чужой жизненной силы, и, чтобы поддерживать собственное существование, забирает целый класс: с помощью личных вещей и частиц (в том числе волос) детей она подчиняет их волю, и в 2:17 ночи они одновременно выходят из домов и приходят к ней. Всё это время они находятся рядом — в доме Лилли, — в состоянии транса, а город ищет их по всему штату.
Почему Алекс остался. Именно через него Глэдис получила доступ к классу: мальчик, оказавшийся в её власти первым, был вынужден принести ей вещи одноклассников. Его молчание — не соучастие, а плен: родители Алекса тоже подчинены и превращены в фактически неживых обитателей собственного дома. Ретроспективно это объясняет всё, что в первых главах выглядело просто странным: пассивность мальчика, запертый дом, отсутствие взрослых Лилли на собраниях и в кадре.
Как связаны остальные линии. Каждый взрослый, приблизившийся к разгадке, оказывается перехвачен и обращён Глэдис в инструмент — «оружие» из названия. Директор школы Маркус, полицейский Пол, случайно забравшийся в дом наркоман Джеймс, а затем и Джастин с Арчером — все они по очереди либо становятся исполнителями чужой воли, либо пополняют её коллекцию пленных. Отсюда сцены, где знакомые люди ведут себя как автоматы: фильм заранее показывает эти эпизоды с точки зрения жертвы, чтобы позже объяснить их с точки зрения источника.
Финал. Развязку приносит не взрослый герой, а ребёнок: Алекс добирается до предметов ритуала и направляет заклятие на саму Глэдис. Дети, которых она использовала как оружие, буквально обрушиваются на неё и растерзывают — образ, в котором ужас и чёрная комедия сливаются окончательно. Чары спадают, пропавшие бегут по улицам города к своим домам с теми же раскинутыми руками, что и в ночь исчезновения, — рифма, замыкающая фильм. Джастин, чудом уцелевшая, оказывается оправдана самим фактом их возвращения.
Скрытые смыслы, заметные только постфактум. Во-первых, зло здесь не величественно: у Глэдис нет плана мирового масштаба, ей просто нужно жить, и она берёт чужое, потому что может, — фильм сознательно лишает антагониста ореола. Во-вторых, все «улики» лежали на поверхности с первых минут, но никто не задал вопрос единственному оставшемуся ребёнку, потому что взрослые в этой истории заняты собой: горем, карьерой, зависимостями, поиском виновного. В-третьих, метафора становится окончательно прозрачной именно в финале — детей превратили в орудие, направленное против их же родителей, и разорвать этот круг может только тот, кого сделали оружием первым. Наконец, возвращение детей не даёт полного катарсиса: город получил их обратно, но не получил объяснения, которое согласился бы принять, — и в этом смысле рана, ради которой фильм и был написан, остаётся открытой.