Чужой: Завет

Колониальный корабль «Завет» с экипажем и тысячами колонистов в криосне летит к далёкой планете, где люди хотят начать новую жизнь. Авария будит команду раньше срока. Вскоре экипаж перехватывает странный сигнал с неизвестного мира, который кажется ещё более подходящим для колонии.

Высадка на зелёную планету, похожую на рай, быстро оборачивается кошмаром. Здесь экипаж встречает Дэвида — андроида, который выжил после трагической экспедиции «Прометея». Корабельный синтетик Уолтер как две капли воды похож на Дэвида.

Ридли Скотт продолжает историю, начатую в «Прометее», и ведёт её к классическому «Чужому». Он соединяет боди-хоррор с размышлениями о происхождении жизни, власти создателя и цене амбиций.

В центре фильма — отношения между творцом и творением. Его мир устроен как цепочка поколений: Инженеры создали людей, люди — синтетиков, а синтетик Дэвид создаёт ксеноморфа. Каждое звено в этой цепи несёт разрушение.

Скотт размышляет о «грехопадении» и об опасных амбициях искусственного интеллекта. Творение, которое превосходит создателя силой, выносливостью и умом, но при этом способно чувствовать, может решить, что вселенной будет лучше без своих прародителей. Для этого фильма игра в Бога заканчивается не просветлением, а чудовищами.

Колониальное прочтение. Некоторые критики видят в фильме высказывание о колониализме: люди стремятся заселить чужой мир и сами становятся материалом для чужой «колонизации».

«Чужой: Завет» — второй фильм приквельной линии Ридли Скотта после «Прометея». Он связывает философские вопросы «Прометея» с хоррор-мифологией оригинального «Чужого». Фильм собрал около 240,9 млн долларов при бюджете 97–111 млн.

Реакция критиков сдержанно положительная: 65% на Rotten Tomatoes (408 рецензий), оценка на IMDb — около 6.4. Образ Дэвида стал одним из самых обсуждаемых образов искусственного интеллекта в современном кино. Литературные отсылки фильма, прежде всего «Озимандия», стали предметом отдельных эссе. Тема происхождения синтетиков продолжает обсуждаться в контексте франшизы, в том числе в связи с сериалом «Чужой: Земля».

Хвалят: двойную роль Майкла Фассбендера, мрачную атмосферу и философские амбиции, а также возвращение к хоррору в духе классического «Чужого».

Критикуют: часть зрителей считает решения экипажа нелогичными, а сочетание философии «Прометея» с формулой слэшера — неровным.

Спорные моменты: сцена с флейтой, в которой одни видят неловкость, а другие — ключ к теме, а также предсказуемость финальной подмены.

Итог: смешанно-положительный — 65% на Rotten Tomatoes и около 6.4 на IMDb.