Бакурау

Действие фильма разворачивается в ближайшем будущем в отдаленной бразильской деревушке Бакурау, расположенной в засушливом регионе сертан. Жители собираются на похороны Кармелиты, 94-летнего матриарха общины. Сразу после этого в поселении начинают происходить странные и пугающие события: Бакурау внезапно исчезает со всех спутниковых карт интернета, мобильная связь обрывается, а водовоз, обеспечивающий деревню жизненно важной питьевой водой, оказывается изрешечен пулями.

Вскоре выясняется, что изоляция деревни не случайна. Бакурау стала мишенью для группы вооруженных и богатых иностранцев, которые прибыли сюда ради извращенного сафари — охоты на людей. При скрытой поддержке коррумпированного местного мэра, эти высокомерные «туристы» намереваются безнаказанно истребить всех жителей, воспринимая их как низший сорт. Однако агрессоры совершают роковую ошибку, совершенно не поинтересовавшись историей места, на которое они напали.

Бакурау — это не скопление покорных жертв, а тесно сплоченная община, своеобразный современный киломбо, где живут люди разных рас и идентичностей, объединенные памятью о прошлых бунтах. Местные жители извлекают из исторического музея старинное оружие, принимают загадочные психотропные семена, притупляющие страх, и готовят захватчикам невероятно жестокий, кровавый и бескомпромиссный отпор.

Главный смысл «Бакурау» заключается в яростном обличении неоколониализма, империализма и социального неравенства. Режиссеры Клебер Мендонса Фильо и Жулиано Дорнель создали метафору того, как страны «глобального Севера» и местные коррумпированные элиты веками эксплуатируют и обесценивают жизни жителей «глобального Юга».

Фильм несет мощное послание о важности исторической памяти и коллективного единства. Бакурау олицетворяет собой собирательный образ маргинализованных сообществ, которые отказываются быть просто жертвами. Послание режиссеров предельно ясно: попытка стереть народ с лица земли (или с карты) обречена на провал, если этот народ помнит свои корни и готов сплотиться. Насилие в фильме представлено не как развлечение, а как трагический, но необходимый акт самообороны и деколонизации.

Некоторые критики предлагают рассматривать вторую половину фильма как коллективную психоделическую галлюцинацию. Местные жители постоянно употребляют некие семена, и с момента появления «НЛО» и начала бойни происходящее приобретает ярко выраженный сюрреалистический оттенок жанра гринграус. Возможно, ультранасилие — это катарсическая фантазия общины о том, как они хотели бы разобраться со своими угнетателями.

Другая популярная интерпретация заключается в том, что Бакурау — это чистилище или мифическое пространство, застрявшее вне времени (что объясняет их исчезновение с карт). Жители деревни — это своеобразные духи предков-повстанцев, которые вечно стерегут свою землю от вторжений, а сам фильм — это очередная итерация бесконечной борьбы, в которой захватчики обречены раз за разом терпеть поражение от рук бессмертного коллективного духа.

«Бакурау» произвел эффект разорвавшейся бомбы как в бразильском, так и в мировом кинематографе. Выйдя на экраны в 2019 году, на фоне избрания Жаира Болсонару президентом Бразилии, фильм немедленно стал символом политического сопротивления против ультраправых настроений, приватизации ресурсов и ущемления прав меньшинств и бедных слоев населения.

В Бразилии название фильма превратилось в настоящий культурный феномен. Появился термин «bacurizar», означающий объединение людей для отпора агрессивной власти или капиталу. Фильм бросил вызов традиционному для бразильского кино «эстетическому изображению нищеты» (cosmética da fome), показав жителей Северо-Востока не пассивными жертвами обстоятельств, а вооруженными, технологически грамотными и безжалостными защитниками своей земли.

На международной арене картина была высоко оценена критиками как блестящий пример «поствестерна». Фильм деконструирует жанр: вместо бравого белого ковбоя, несущего цивилизацию индейцам, зритель видит белых колонизаторов, чье варварство пресекается многонациональной общиной.

Фильм был принят с огромным восторгом как критиками (93% на Rotten Tomatoes), так и широкой аудиторией, особенно в Латинской Америке. Зрители восхваляют гениальное смешение жанров: то, как неспешная антропологическая драма плавно перерастает в паранойю сай-фая, а затем взрывается ультранасилием в духе Квентина Тарантино или Сэма Пекинпы.

Отдельной похвалы удостоилась потрясающая операторская работа, использование ретро-оптики (сплит-диоптрии) и саундтрек. Аудитория оценила смелость режиссеров в прямом и жестком политическом высказывании.

Основная критика (преимущественно от консервативной части бразильских зрителей) сводилась к обвинениям в «левой пропаганде» и чрезмерной карикатурности злодеев-иностранцев. Некоторые зрители также отмечали, что смена тона в третьем акте была слишком резкой и шокирующей. Однако общий вердикт гласит: это шедевр современного социального триллера, который дарит невероятное чувство катарсиса.