Внимание: далее раскрываются ключевые события фильма.
Вторая часть охватывает 1943–1945 годы и строится как единая траектория движения: от Ливии, где силы Леклерка ведут кампанию вдали от Европы, через высадку в Нормандии — к освобождению Парижа. Драматургический «твист» здесь не сюжетный, а политический: настоящим противником де Голля оказываются не немцы, а союзники. Американская ставка на генерала Жиро (Тьерри Лермит) означает, что даже победа над оккупантом не гарантирует Франции права распоряжаться собой — освобождённая страна может оказаться под управлением освободителей.
Отсюда — центральный смысл финала. Прибытие дивизии Леклерка в Париж — не просто военная развязка, а разрешение всей политической линии дилогии: столицу должны освободить французы, чтобы никто не смог оспорить, кому принадлежит Франция. То, что выглядит триумфальной кульминацией, задним числом читается как последний и решающий ход в переговорах, шедших весь фильм. Военный эпизод и есть аргумент в споре о легитимности.
Именно поэтому вторая половина дилогии называется строкой Элюара. Название раскрывается как ключ ко всей конструкции: освобождение — это акт наименования. Тот, кто входит в город и произносит слово «свобода» от имени страны, получает право написать её послевоенную историю. Ретроспективно перестраивается и восприятие первой части: лондонское одиночество 1940 года было не проигрышем, а инвестицией в право говорить в 1944-м.
Скрытый пласт, который проясняется после просмотра, — фигура Жиро как альтернативная версия истории. Его поражение показывает, что де Голль не был неизбежностью: разница между ними не в храбрости, а в понимании того, что война выигрывается ещё и символами. Финальная эйфория освобождения в фильме намеренно окрашена тревогой — победа над Германией открывает следующую битву, за то, какой будет освобождённая Франция.