М убийца - Объяснение концовки

Ключевой поворот и поимка: Расследование полиции и преступников идет параллельно, и ирония сюжета в том, что именно преступный мир оказывается эффективнее. Ключевой уликой становится свист убийцы. Слепой продавец воздушных шаров узнает мелодию "В пещере горного короля", которую насвистывал мужчина, покупавший шарик для одной из жертв. Услышав этот свист снова, он сообщает об этом молодому человеку, который начинает слежку за Гансом Бекертом и незаметно ставит ему на спину мелом букву "М" (Mörder — убийца). Эта метка позволяет всей сети нищих и преступников отследить Бекерта и загнать его в ловушку в офисном здании.

Самосуд и признание: Кульминация фильма — это не полицейский арест, а самосуд, устроенный преступниками в подвале заброшенной винокурни. Бекерта приводят на "народный трибунал", где "судьями" и "присяжными" выступают воры, убийцы и проститутки. Главарь преступников Шренкер выступает в роли обвинителя. Бекерту назначают "адвоката", который пытается апеллировать к невменяемости подсудимого, предлагая передать его врачам. В ответ на обвинения, доведенный до истерики Бекерт произносит свой знаменитый монолог, признаваясь, что не может контролировать свои действия и постоянно чувствует присутствие зла внутри себя. Он кричит, что они, "нормальные" преступники, убивают ради выгоды, а он — потому что не может иначе. Это признание не вызывает сочувствия у толпы, которая выносит ему смертный приговор.

Концовка и скрытый смысл: В тот момент, когда толпа готова растерзать Бекерта, в подвал врывается полиция во главе с инспектором Ломанном, которая выследила преступников. Ломанн арестовывает и Бекерта, и собравшихся бандитов, заявляя, что подсудимый принадлежит законному суду. Однако финал остается открытым и мрачным. Последняя сцена переносит нас в зал официального суда. Три скорбящие матери в черных одеждах смотрят прямо в камеру. Одна из них произносит финальную фразу: "Это не вернёт нам наших детей... Нужно внимательнее следить за детьми... Всем нам". Приговор Бекерту так и не показывают. Этот финал подчеркивает, что поимка одного маньяка не решает проблему зла и не уменьшает горе. Ответственность лежит на всем обществе. Правосудие, будь то самосуд или государственный суд, бессильно перед лицом свершившейся трагедии. Порядок восстановлен лишь формально, но душевная рана общества и личное горе матерей остаются навсегда.

Фильм как аллегория подъема нацизма: Одна из самых распространенных интерпретаций рассматривает фильм как аллегорию политической ситуации в Германии. Неэффективность и бюрократизм демократических институтов (полиции) в борьбе с хаосом (убийцей) приводит к тому, что власть захватывает теневая, но высокоорганизованная и безжалостная сила (преступный мир под руководством Шренкера). Эта структура, использующая тотальную слежку и проводящая показательный "народный суд", имеет черты тоталитарного режима. В этой трактовке, поимка Бекерта — это не восстановление порядка, а приход нового, еще более страшного порядка.

Критика "новой вещественности": Фильм снят в стилистике "Новой вещественности" (Neue Sachlichkeit) — направления в немецком искусстве, стремившегося к реалистичному, объективному изображению действительности. Ланг с почти документальной точностью показывает работу полиции, используя крупные планы документов, карт, отпечатков пальцев. Однако эту объективность можно интерпретировать как критику. Демонстрируя, что ни скрупулезный научный подход полиции, ни жестокая эффективность преступников не могут постичь иррациональную природу зла Бекерта, Ланг показывает пределы рационального познания мира.

Экзистенциальная драма: В центре фильма можно увидеть не социальную критику, а экзистенциальную драму. Ганс Бекер — это современный человек, раздираемый внутренними импульсами, которые он не в силах понять и контролировать. Он одинок в толпе, отчужден от общества и от самого себя. Его финальный суд — это не просто самосуд, а метафора суда человека перед лицом абсурдности бытия, где его внутренний ад выносится на всеобщее обозрение, но не находит ни понимания, ни искупления.