Русский писатель Андрей Горчаков приезжает в Италию, чтобы собрать материалы для биографии крепостного композитора XVIII века Павла Сосновского. В поездке его сопровождает прекрасная переводчица Эуджения, но даже красоты Тосканы не могут облегчить его душевную тяжесть. Андрей охвачен глубоким чувством отчуждения и мучительной ностальгией, которая парализует его волю и интерес к окружающему миру.

В старинном городке Баньо-Виньони герой знакомится с местным «безумцем» Доменико. Этот странный человек, когда-то державший свою семью в заточении ради спасения от конца света, видит в Андрее родственную душу. Доменико просит писателя совершить символический акт — пронести зажженную свечу через термальный бассейн святой Екатерины, веря, что этот жест может спасти человечество от духовной гибели.

Главная идея фильма — невозможность перевода не только поэзии, но и самой души из одного культурного пространства в другое. Тарковский утверждает, что ностальгия — это не просто тоска по дому, а смертельная болезнь, возникающая из-за невозможности объединить расколотый мир. Фильм говорит о необходимости личной жертвы и акта веры как единственного способа преодоления духовного кризиса и обретения целостности бытия.

Одни критики видят в фильме чисто религиозную притчу о пути святого, где Андрей — это мученик, искупающий грехи мира. Другие предлагают психоаналитическое прочтение, рассматривая Доменико не как реального человека, а как альтер-эго Андрея, его вытесненную часть, требующую решительного поступка. Также существует мнение, что фильм описывает клиническую депрессию человека, утратившего идентичность, где символические акты — лишь попытки больного сознания обрести опору.

«Ностальгия» стала манифестом Тарковского-эмигранта. Фильм закрепил за режиссером статус пророка и мистика мирового кино. Картина оказала колоссальное влияние на развитие медленного кинематографа (slow cinema), вдохновив таких мастеров, как Бела Тарр и Нури Бильге Джейлан. Сцена со свечой вошла во все учебники по операторскому мастерству как пример предельного психологического напряжения в кадре. Влияние фильма прослеживается даже в видеоиграх (например, в The Witness).

Зрители и критики приняли фильм неоднозначно. На Западе его хвалили за невероятную визуальную мощь и глубину, но ругали за «чрезмерную серьезность» и медлительность. Советская власть восприняла картину враждебно, что ускорило дефекцию режиссера. Современный зритель ценит фильм за медитативность и честное исследование экзистенциального одиночества, хотя для многих он остается сложным для восприятия из-за отсутствия привычной динамики.