Фильм охватывает ключевой период с Каннского фестиваля мая 1959 года до финального монтажа «На последнем дыхании» осенью того же года.
По ходу сюжета продюсер Борегар неоднократно грозится закрыть проект из-за эксцентричного поведения Годара: тот снимает всего по 20 минут в день, отпускает актеров пить кофе посреди смены и отказывается писать связный диалоговый лист. Кульминация наступает в монтажной: снятый материал оказывается длительностью более 2,5 часов, в то время как контракт с дистрибьютором требует хронометраж строго до 90 минут.
Вместо того чтобы вырезать целые сцены, как советуют опытные монтажеры, Годар совершает свой революционный ход — берет ножницы и безжалостно вырезает куски внутри самих сцен и реплик, создавая рваный ритм (jump cuts).
В финале съемочная группа собирается в полупустом просмотровом зале. Когда на экране звучит финальная реплика Патрисии и фильм обрывается, в зале повисает тишина, сменяющаяся осознанием: они только что увидели рождение абсолютно нового кино. Годар надевает свои темные очки, улыбается и тихо выходит на парижскую улицу.