Внимание: полный разбор со спойлерами.
Пролог. На пустынном канзасском шоссе патрульный Майк Арчер останавливает машину неизвестного. Его жена и коллега Джейн Арчер тормозит следом — и становится свидетельницей того, как незнакомец стреляет Майку в шею, вдавливает газ и исчезает в ночи. Эта сцена задаёт всю конструкцию: Джейн видела убийцу и не смогла его остановить, и весь фильм она отыгрывает эту секунду заново.
Развитие. Убийца — «Сатанинский потрошитель», для которого череда жертв лишь подготовка. Его настоящая цель — массовое убийство, задуманное как «шедевр», гарантирующий ему триумфальный вход в ад. Параллельно в поле зрения появляется мистер Пендлтон (Малкольм Макдауэлл) — миллиардер, владелец продуктовой сети и сатанист-гедонист; его линия выглядит как жанровый колорит, но на деле подготавливает финальное откровение.
Третий акт. Джейн, беременная и официально отстранённая от дела, выслеживает Потрошителя до атомной электростанции и идёт туда одна. Она обнаруживает его в пункте управления: на нём закреплён динамит, в руке — граната, он готов подорвать станцию и устроить катастрофу, которая и должна была стать его «шедевром».
Кульминация. Джейн делает несколько выстрелов через армированное стекло и ранит Потрошителя — ранение лишает его возможности привести взрывчатку в действие. Взрыв не происходит, ядерная катастрофа предотвращена. Джейн выживает.
Финальный твист. Развязка сообщает, что убийца действовал не сам: ему помогала сеть политических экстремистов и нечистоплотных правительственных агентов, которые и обеспечили ему доступ на строго охраняемый объект. Это переписывает весь фильм задним числом: то, что казалось историей одержимого одиночки, оказывается историей человека, которого использовали — или как минимум пропустили внутрь.
Что становится понятно только после просмотра. Во-первых, объясняется присутствие Пендлтона: миллиардер-сатанист — не эксцентричный эпизод, а видимая часть той самой инфраструктуры, которая делает «шедевр» технически возможным. Во-вторых, проясняется логика самого убийцы: ад для него — не кара, а награда, поэтому его нельзя остановить угрозой смерти, только физически лишить возможности нажать. В-третьих, беременность Джейн из драматической детали превращается в тематический аргумент: она защищает не абстрактный город, а конкретное будущее, которое носит в себе.
Почему финал раскритиковали. Большинство рецензентов сочли развязку абсолютно абсурдной и лишённой смысла: заговор вводится слишком поздно, чтобы быть отработанным, а прыжок от придорожного слэшера к терроризму на АЭС воспринимается как смена жанра, а не как эскалация. Именно этот разрыв — между камерным началом и апокалиптическим финалом — стал главной точкой раздора вокруг фильма.