Головокружение - Объяснение концовки

Ключевой сюжетный поворот, который кардинально меняет восприятие фильма, происходит примерно через две трети повествования. Хичкок, вопреки всем канонам детектива, раскрывает зрителю, что Мэделин Элстер и Джуди Бартон — это один и тот же человек. Мы узнаем из флешбэка и письма Джуди, что она была любовницей Гэвина Элстера и соучастницей в убийстве его настоящей жены. Гэвин нанял Скотти, зная о его акрофобии, чтобы тот стал идеальным свидетелем «самоубийства». Джуди играла роль «одержимой» Мэделин, а в решающий момент Гэвин сбросил с колокольни тело своей мертвой жены, в то время как парализованный страхом Скотти не мог подняться наверх.

Это знание полностью меняет динамику фильма. Если до этого момента зритель сопереживал Скотти, то теперь фокус смещается на трагедию Джуди. Мы наблюдаем за её мучениями, зная правду, которую не знает главный герой. Его одержимость и попытки переделать Джуди в Мэделин из трагической попытки вернуть любовь превращаются в жестокую и ироничную пытку. Он заставляет её стать призраком женщины, которую она же и помогла убить. Каждая деталь, которую он воссоздает — серый костюм, прическа-спираль, — становится для неё мучительным напоминанием о преступлении и обмане.

Финальная трагедия становится особенно горькой. Когда Скотти наконец узнает правду, заметив ожерелье Карлотты на шее Джуди, он тащит её на ту самую колокольню, чтобы заставить её пережить всё заново. Ему удается побороть свой страх высоты, но это исцеление происходит через ярость и желание наказать. В момент, когда он, возможно, готов её простить, внезапное появление монахини (принятой Джуди за призрак) приводит к её случайному падению и смерти. Скотти излечился от своей фобии, но потерял всё. Он стоит на краю пропасти, избавленный от одной иллюзии (страха высоты), но навсегда пойманный в ловушку другой — вины и потери. Концовка подчеркивает, что правда не приносит освобождения, а лишь усугубляет трагедию.

Существует несколько трактовок фильма, выходящих за рамки детективного сюжета:

• Психоаналитическая интерпретация: Фильм часто рассматривается через призму фрейдистского и лакановского психоанализа. Скотти представляет собой эго, разрываемое между реальностью и желанием. Его одержимость Мэделин — это проявление «мужского взгляда» (male gaze) и фетишизма. Попытка воссоздать Мэделин из Джуди — это стремление контролировать женское начало и подчинить его своей фантазии. Головокружение (vertigo) — это не только физический недуг, но и метафора экзистенциальной тревоги и потери идентичности.
• Автобиографическая интерпретация: Некоторые критики видят в Скотти альтер-эго самого Хичкока. Известно, что режиссер был одержим определенным типом «хичкоковской блондинки» (холодной и аристократичной) и стремился контролировать актрис на съемочной площадке, «лепя» из них свой идеал. Отношения Скотти и Джуди, где он диктует ей, как выглядеть и одеваться, можно рассматривать как метафору отношений режиссера и актрисы.
• Сюрреалистическая интерпретация: Фильм можно рассматривать как сновидение или кошмар Скотти. Туманный, призрачный Сан-Франциско, странные совпадения, мотив двойников и ощущение ирреальности происходящего создают атмосферу сна. Вся вторая половина фильма, после «смерти» Мэделин, может быть интерпретирована как его путешествие по собственному подсознанию в попытке справиться с травмой и виной.