Мстители: Война бесконечности — Цитаты из фильма

Открывающая сцена на обломках корабля асгардцев, среди тел выживших после Рагнарёка. Первые слова, которые Танос произносит в фильме, — и сразу заявка на то, что история будет его.

Манифест злодея, объявляющего себя не личностью, а законом природы. Реплика задаёт главную тему фильма — неизбежность против свободы воли — и одновременно выдаёт гордыню Таноса: он путает свою волю с волей мироздания.

Ответ Вижену, который предлагает уничтожить Камень Разума вместе с собой. Именно этот принцип приводит команду в Ваканду — и, по горькой иронии, даёт Таносу необходимое время.

Прямая формулировка этического полюса, противоположного Таносу. Если злодей мыслит количествами, то Кэп отказывается вообще входить в эту арифметику: жизнь не единица обмена.

Финал на Титане: Питер первым чувствует распад и цепляется за Старка. По словам Джо Руссо, режиссёр попросил Тома Холланда сыграть «как будто ты не хочешь уходить», и актёр импровизировал эти слова.

Самая эмоционально разрушительная реплика фильма: космический масштаб катастрофы сжимается до испуга подростка. Она превращает абстрактный «щелчок» в личную потерю для зрителя.

Кульминация битвы за Ваканду: Штормбрейкер уже в груди Таноса, но перчатка свободна. Сразу после этих слов звучит щелчок.

Приговор, спрятанный в упрёке. Тор проиграл не по силе, а по мотиву: ему было важнее, чтобы враг его услышал, чем чтобы враг умер. Реплика ставит точку в теме гордыни и мести.

После того как Стрэндж отдаёт Камень Времени ради жизни Старка. Реплика перекликается с разговором об «эндшпиле» из «Эры Альтрона» и дала название фильму-продолжению.

Формула сознательного поражения: Стрэндж сообщает, что отдача Камня — часть плана, а не капитуляция. Фраза одновременно объясняет финал и отказывается его объяснять.

Школьный автобус Питера Паркера в Нью-Йорке в момент появления корабля Ордена Чёрных. Традиционное камео Стэна Ли.

Единственный момент лёгкости в прологе катастрофы. Камео создателя большинства этих персонажей работает как подпись автора на полотне, где вот-вот всё будет разрушено.