Фауст - Объяснение концовки

Ключевой поворот сюжета, который определяет всю вторую половину фильма, — это встреча Фауста с невинной Гретхен. Ослеплённый похотью, подогреваемой Мефистофелем, Фауст соблазняет её. Это приводит к цепочке трагических событий: Фауст с помощью Мефистофеля убивает на дуэли брата Гретхен, Валентина; сама Гретхен случайно травит свою мать снотворным, которое ей дал Фауст; брошенная возлюбленным, опозоренная и обезумевшая от горя, она оставляет своего новорожденного ребёнка умирать в снегу.

Анализ концовки: Гретхен приговаривают к сожжению на костре за детоубийство. В этот момент Фауст, которому наскучили все мирские утехи, осознаёт глубину своего падения и вины. Он расторгает свой договор с Мефистофелем, отказываясь от вечной молодости и требуя вернуть ему его старый облик, и бросается к Гретхен на костёр. Он молит о прощении, и она, узнав его, умирает с его именем на устах. Мефистофель уже готов забрать душу Фауста, так как тот познал «высший миг», но тут вмешивается Архангел. Он провозглашает, что слово «Любовь» отменило сделку, так как жертва Фауста была совершена во имя любви. Души Фауста и Гретхен вместе возносятся на небеса. Этот финал, где любовь побеждает даже договор с дьяволом, является главным идейным стержнем фильма. Он показывает, что не грех определяет судьбу человека, а его способность к искуплению через любовь и самопожертвование.

Основная трактовка финала фильма — победа христианской концепции любви и прощения над злом. Однако существуют и другие интерпретации.

Психоаналитическая интерпретация: Некоторые критики рассматривают фильм через призму психоанализа. Мефистофель может быть интерпретирован не как внешняя сущность, а как тёмная сторона самого Фауста, его «Тень» или «Ид», высвобожденная в момент кризиса. В этой трактовке борьба Фауста — это внутренняя борьба с собственными подавленными желаниями, гордыней и жаждой власти.

Социально-политическая интерпретация: Учитывая время создания фильма (преддверие нацистской диктатуры), некоторые исследователи, в частности Зигфрид Кракауэр, видели в немецком экспрессионизме предчувствие грядущего тоталитаризма. Фигура Мефистофеля, соблазняющего отчаявшегося Фауста обещаниями власти и решения всех проблем, может рассматриваться как метафора демагога, ведущего нацию к гибели. Пакт с дьяволом в таком случае — это аллегория сделки с совестью ради иллюзорного величия.