Время развлечений

Месье Юло прибывает в футуристический Париж — город, превратившийся в бесконечный лабиринт из стали и стекла, известный как «Тативиль». Он пытается найти нужного чиновника в огромном административном здании, но теряется среди одинаковых коридоров и прозрачных перегородок. Параллельно группа американских туристок, среди которых выделяется любознательная Барбара, путешествует по городу, который выглядит точно так же, как их родные мегаполисы.

Пути героев пересекаются на выставке технических новинок, в ультрасовременных квартирах-витринах и, наконец, в ресторане «Royal Garden». Открытие элитного заведения оборачивается грандиозной катастрофой: архитектура рушится, персонал паникует, а чопорный вечер перерастает в стихийный праздник, где социальные барьеры падают вместе с декорациями, уступая место искреннему человеческому общению.

Главная идея фильма — триумф кривой линии над прямой. Жак Тати критикует функционализм и урбанизацию, которые пытаются стандартизировать жизнь и загнать людей в рамки стерильного порядка. Режиссер показывает, что человеческая природа, с её несовершенством и спонтанностью, неизбежно «взломает» любую идеальную систему, наполнив её жизнью и теплом.

Существует мнение, что «PlayTime» — это не комедия, а хоррор о потере идентичности, где люди превращаются в муравьев в стеклянном муравейнике. Другая интерпретация (поддерживаемая Джонатаном Розенбаумом) гласит, что фильм является самой демократичной картиной в истории: он уравнивает всех персонажей и дает зрителю полную свободу выбора, куда смотреть, превращая сам процесс просмотра в акт сотворчества. Также концовку трактуют как метафизический переход: разрушение «Вавилонской башни» (ресторана) необходимо для обретения общего языка.

Несмотря на финансовую катастрофу на момент выхода, «PlayTime» оказал огромное влияние на визуальный язык кино. Его называют «фильмом, который невозможно переоценить». Стэнли Кубрик восхищался его техническим совершенством. Дэвид Линч называл его одним из своих любимых фильмов («фильм, который я бы взял на необитаемый остров»). Визуальный стиль Уэса Андерсона во многом обязан геометрической эстетике Тати. Фильм предвосхитил критику глобализации и стандартизации за десятилетия до того, как это стало мейнстримом.

Изначально фильм был встречен холодно: зрители не поняли отсутствия сюжета, главного героя и привычных гэгов. Многие уходили с сеансов. Однако современные зрители и критики (рейтинг 98% на Rotten Tomatoes) восхваляют фильм за его визуальную изобретательность, невероятную хореографию массовки и пророческий взгляд на урбанистику. Критика в основном касается затянутости (особенно сцены в ресторане) и отсутствия эмоциональной вовлеченности в судьбы персонажей.