Внимание: полный разбор всех поворотов и финала.
Летний обман. Первая часть намеренно устроена как история успеха. Гарри и Тайрон удачно перепродают героин, Мэрион рисует эскизы своего будущего магазина, Сара получает телефонный звонок с приглашением на телевидение. Ключевой скрытый смысл этого звонка вскрывается только задним числом: это, по сути, рекламная лотерея, а не настоящее приглашение — эфир никогда не наступит, а Сара строит на нём всю оставшуюся жизнь. Все три «удачи» лета — не начало пути наверх, а первая бесплатная доза.
Механизм краха. Осенью система рушится синхронно на всех линиях. Поставки прекращаются после убийства крупного дилера, цены взлетают, и запас, который должен был стать капиталом, уходит в собственные вены. Сара, не дождавшись звонка, самовольно увеличивает дозу таблеток, и амфетаминовый психоз запускает галлюцинации: холодильник надвигается на неё, Тэппи Тиббонс выходит из экрана в её квартиру вместе со студийной публикой. Именно здесь фильм окончательно уравнивает уличный героин и рецепт из поликлиники.
Точки невозврата. У каждого героя она своя и наступает почти одновременно. У Гарри — заражённая рука, которую он игнорирует ради дозы. У Мэрион — момент, когда она соглашается на условия психотерапевта Арнольда, а затем идёт к дилеру Большому Тиму. У Тайрона — арест и этап во Флориду. У Сары — момент, когда она в разодранном виде добирается до телестудии и её забирают в больницу.
Четыре финала, смонтированных в один. Кульминация построена как параллельный монтаж, ускоряющийся до предела. Сара в психиатрической клинике подвергается электросудорожной терапии — сцена снята с той же ритмической жестокостью, что и приём наркотика, и это прямое обвинение: система, породившая её зависимость, «лечит» её насилием. Подруги приходят её навестить и уходят в слезах — единственные живые люди, которым она была нужна. Гарри прилетает к Тайрону, попадает в больницу, где врач, увидев гангренозную руку и следы уколов, вызывает полицию; руку ампутируют. Мэрион возвращается с дозой, добытой ценой участия в шоу у Большого Тима, и сворачивается на диване с блаженной улыбкой — самый страшный кадр её линии, потому что она уже не страдает. Тайрон лежит на тюремной койке, вспоминая мать; надзиратель, которого играет автор романа Хьюберт Селби-младший, глумится над заключёнными.
Грёзы перед падением. Перед последним кадром каждому герою даётся видение исполненного желания: Сара — в красном платье в студии Тэппи Тиббонса, где её встречают аплодисментами, а на сцену выходит Гарри со счастливой Мэрион и объявляет о помолвке; Гарри — на пирсе Кони-Айленда, где к нему поворачивается Мэрион. Гарри тянется к ней — и мечта обрывается. Смысл этих вставок двойной: они одновременно милосердие (герои получают своё счастье хотя бы галлюцинаторно) и приговор (счастье возможно только там, где нет реальности).
Поза эмбриона. Все четверо в финале сворачиваются в одинаковую позу — на койке психбольницы, на больничной кровати, на диване и в тюремной камере. Это визуальное уравнение: разные вещества, разные социальные слои, разные преступления — один и тот же исход. Возвращение в утробу означает полный отказ от взрослой субъектности: у героев больше нет ни воли, ни будущего, только рефлекс защиты. Отсутствие в структуре фильма части «Весна» подтверждает: цикл оборван до возрождения.
Что становится ясно только после просмотра. Название относится не к наркотикам, а к самой способности мечтать. Реквием звучит не по погибшим героям — они все выживают, — а по их будущему, которое умерло раньше них. И самое неприятное открытие: единственный персонаж, который получает от этой истории прибыль и уходит невредимым, — улыбающийся человек с телеэкрана.