Один и два

Фильм «Один и два» («Yi Yi») — это неспешная, почти трехчасовая драма тайваньского режиссёра Эдварда Янга, повествующая о семье среднего класса Цзянь, живущей в Тайбэе. Повествование охватывает примерно год из их жизни, начинаясь со свадьбы и заканчиваясь похоронами, создавая таким образом метафору полного жизненного цикла.

В центре сюжета — 45-летний Эн-Джей, его жена Минь-Минь, переживающая духовный кризис, их дочь-подросток Тин-Тин, которая впервые сталкивается со сложностями любви, и любознательный восьмилетний сын Ян-Ян. Когда бабушка семейства впадает в кому после инсульта, каждый член семьи вынужден по-своему справляться с внутренними и внешними конфликтами. Эн-Джей случайно встречает свою первую любовь, что даёт ему шанс переосмыслить прошлое. Минь-Минь ищет утешения в религии. Дети же проходят свои собственные пути взросления, сталкиваясь с первыми разочарованиями и открытиями.

Фильм деликатно переплетает истории нескольких персонажей, показывая их поиски себя и смысла на фоне урбанистических пейзажей Тайбэя и Токио. Режиссёр избегает остросюжетных поворотов, концентрируясь на повседневных мелочах, мыслях и переживаниях, из которых и состоит настоящая жизнь.

Главная идея фильма «Один и два» — это исследование многогранности человеческой жизни и осознание того, что мы проживаем лишь «половину правды». Персонажи постоянно сталкиваются с разрывом между своим внутренним миром и внешней реальностью, между прошлым и настоящим. Режиссёр Эдвард Янг хотел показать, что жизнь состоит из множества переплетённых историй, и у каждого события есть как минимум две стороны.

Название «Yi Yi» (一一) можно перевести как «один за другим» или, если написать иероглифы вертикально, они образуют символ «два» (二). Это отражает двойственность восприятия: мы видим только то, что перед нами, но не видим, что у нас за спиной. Эту идею символизирует маленький Ян-Ян, который фотографирует затылки людей, чтобы показать им то, чего они не могут увидеть сами. Фильм говорит о цикличности жизни, где радость и горе, рождение и смерть, встречи и расставания неразрывно связаны. Это гимн обыденности, в которой Янг находит глубокое чудо и смысл, утверждая, что каждый прожитый день уникален и ценен.

Хотя основной посыл фильма кажется ясным, существуют разные акценты в его интерпретации. Одна из трактовок рассматривает фильм как критику современного капиталистического общества. Работа Эн-Джея в бездушной корпорации, его переговоры, основанные на обмане, и общая атмосфера материализма в Тайбэе могут быть прочитаны как комментарий о том, как экономический бум влияет на духовную жизнь людей, приводя к отчуждению и потере ценностей.

Другая интерпретация фокусируется на буддийских и конфуцианских мотивах. Цикличность повествования (от свадьбы к похоронам), уход Минь-Минь в монастырь, темы принятия судьбы и важности семейных ритуалов можно рассматривать через призму восточной философии. В этом контексте, фильм — это не столько драма о кризисе, сколько медитация о принятии естественного хода вещей, о чередовании поколений и о том, что каждая жизнь, даже самая обычная, является частью большого цикла.

Некоторые критики также видят фильм как мета-комментарий о самом кинематографе. Цитата о том, что кино удлиняет жизнь втрое, и постоянное использование камер (фотоаппарат Ян-Яна, камеры наблюдения) превращают фильм в размышление о том, как мы смотрим на мир и как искусство (кино, фотография) помогает нам его понять. Ян-Ян в этом смысле выступает как альтер-эго самого режиссёра, который пытается зафиксировать и показать зрителю скрытые аспекты реальности.

«Один и два» считается одним из величайших фильмов XXI века и ключевой работой «Новой волны тайваньского кино». Фильм был создан на рубеже тысячелетий и отразил состояние современного тайваньского общества — быстро меняющегося, глобализированного, но в то же время пытающегося сохранить свою идентичность. Эдвард Янг показывает Тайбэй не как экзотическое место, а как универсальный мегаполис, где люди сталкиваются с теми же проблемами одиночества, отчуждения и поиска смысла, что и в любом другом уголке мира.

Влияние фильма прослеживается в работах многих современных азиатских и западных режиссёров, работающих в жанре медленного, созерцательного кино (slow cinema). Янг мастерски использует длинные планы, статичную камеру и минималистичную эстетику, чтобы погрузить зрителя в повседневную жизнь героев. Его стиль сравнивают с работами таких мастеров, как Ясудзиро Одзу и Микеланджело Антониони, за внимание к деталям быта и тонкому психологизму.

Фильм получил восторженные отзывы критиков по всему миру за его гуманизм, мудрость и формальное совершенство. Он регулярно входит в списки лучших фильмов всех времен. «Один и два» оказал огромное влияние на восприятие тайваньского кинематографа на мировой арене, утвердив его как одно из самых интересных и глубоких явлений в современном киноискусстве.

Зрители в основном принимают фильм с восторгом, хотя его неспешный темп и почти трехчасовой хронометраж требуют терпения. Хвалят фильм за его глубокий гуманизм, реалистичность и мудрость. Многие отмечают, что, несмотря на культурные различия, проблемы и чувства героев абсолютно универсальны и понятны каждому. Зрители находят персонажей очень живыми и легко проникаются их историями. Особенно высоко оценивают линию маленького Ян-Яна, называя её сердцем фильма.

Основным пунктом критики (или, скорее, предостережения) является его медлительность. Зрители, привыкшие к динамичному голливудскому кино, могут счесть его «скучным» или «затянутым». Фильм требует полного погружения и не подходит для фонового просмотра. Это кино для вдумчивого, медитативного зрителя.

В целом, вердикт аудитории совпадает с мнением критиков: «Один и два» — это шедевр, который заставляет задуматься о собственной жизни, семье и времени. Многие зрители пишут, что фильм «меняет жизнь» и надолго остается в памяти, заставляя по-новому взглянуть на привычные вещи.